Стою на границе, непосредственно у линии разделения,
у линии разделения всего мне уже известного с чем-то иным, неизведанным.
Стою и рассортировываю, атавизмы и артефакты рассортировываю
и раскладываю по полочкам. Бирки к ним приклеиваю, в каталог вношу.
Бессмысленное занятие, казалось бы: как только закончу -
выбросить все придется. Выброшу, жалеть ничего не буду,
там жалеть, собственно, нечего. Остались там одни ненужности,
непригодности одни остались. Все необходимое там, за гранью,
к которой подошел плотно уже, даже если умру сейчас,
все-равно рухну на пол-туловища за линию.
Да и ветер дует в ту сторону, и река течет в том направлении.
Указатели все туда указывают, и на картах этот маршрут
на всех обозначен.

Пытаясь поговорить с маленьким человечком, сидящим где-то там внутри, где-то в недрах, невольно осознаешь его чужеродность, хотя может на самом деле чужеродна оболочка в которую его завернули. Висит он там на тонких, кажущихся непрочными, ниточках. Они связывают его с оболочкой, позволяют хоть как-то на нее влиять, но в тоже время лишают его определенных степеней свободы, таких желанных… Кажется порой что дай ему волю, он разорвет меня изнутри, чтобы вырваться наружу и освободиться от меня. Если мне не кажется, и он действительно этого хочет, просто у него нет такой возможности, значит он индивидуален и независим, значит я ему не нужен. А может быть я просто кокон для него и он ждет своего созревания, ждет момента, и в итоге он своим рождением положит конец моему существованию. Не исключаю вероятности, что это паразит, внедренный в меня и никак со мной не связанный, а просто сосущий соки и растущий за счет моих жизненных сил. Хотя сдается мне, что я сам его породил и целенаправленно развиваю, сдается мне я дал ему ту идеальную жизнь, о которой так мечтал сам…

Спросил как-то ремесленник у мудреца, насколько хороши его кувшины. Мудрец ответил: "Мои кувшины лучше во сто крат!" Ремесленник, смотря на мудреца неистовым и удивленным взглядом, напомнил про свой многолетний стаж в гончарном деле. Мудрец, не думая, сказал: "Мой единственный кувшин, который я слепил за свою жизнь, намного лучше всех твоих. И только потому, что я уверен в нем, а ты - нет, иначе б не спросил меня об этом..."

Проданный нежностью,
Солнцем гонимый,
Жестокой небрежностью,
Когда-то ранимый.

Светом приподнятый,
Понятый кем-то,
В воду опущенный,
Придавленный чем-то.

Искрой зажженный,
Страстью охваченный,
Теперь обреченный,
Собой весь истраченный...

Стоишь, бывает, перед выбором, беспомощной палочкой, потому что громаден и огромен этот выбор, давит на все вокруг, покачиваясь, грозиться раздавить. Его не получиться, ни разобрать на более мелкие части, чтобы детально изучить их в частности и принять решение вцелом, ни рассмотреть со всех сторон эту громадную глыбу… Надо лишь помнить, что сталь человеческой мысли, всегда крепче камня человеческого выбора.

- Хорошо лежать тут внизу и смотреть вверх, в эту дыру, через нее виден клочок мира. От моего взгляда он медленно оплавляется и протекает ко мне. Ему стыдно. Никогда еще не было столько внимания...

- Вокруг полно звуков.если так и лежать не открывая глаза,можно представить что оказался где-то в поле. А вокруг никого.Вообще никого..Только птицы.где-то слева.
Открваю глаза. Крыша. Вокруг провода и антенны. «сегодня суббота» наверное куча людей сидит дома и тупо смотрит в телевизор…еще и в такую погоду…небо омерзительно-серого цвета.где-то дым.и действительно птицы!летают низко,как будто боятся взлететь выше,как-будто там что-то мешает. Как-будто нет этого «выше».

- Все относительно хорошо сложилось… У многих вообще не складывается, или просто не так, как им хотелось. Для кого глубина, а для кого высота… Хуже когда они начинают конфликтовать. Высота пытается обвинить глубину в том что из нее ничего не видно, что творится снаружи, а с высоты наоборот, видно все… Но ведь в глубине легче размышлять. Только там прячется тишина, там строит гнездо покой. С высоты, оказывается многого не видно...

- мне кажется что я застряла.застряла где-то между.
и пока это состояние,тяжело вздохнуть происходящесть непроисходящего,падает на меня,мне оно даже нравится,отказаться от верха и низа,и просто зависнуть в мысли которая и ушла и осталась...

- Это застыл момент. Сначала он стал тягучим и вязким, таким, что в нем начали застревать события, барахтаясь в нем, как мухи в паутине, осознавая что доживают последние секунды и скоро превратятся в маленькие мумии. Когда момент насыщается соками происходящего, он окончательно застывает и твердеет, а ты смотришь сквозь него, пытаясь найти хоть какое-то движение, иногда даже кажется что оно есть… вот… вот оно… оно же двинулось… вы видели, видели?

Как-то раз, в один город пришёл полководец, чтобы набрать новых воинов в свою армию. Он долго ходил по городу и показывал пальцем на того или иного человека, который, сразу же после этого указания, оказывался схвачен и отправлен на войну. Полководец набрал нужное количество будущих воинов и отправился отдыхать, перед дальней дорогой. Он уже почти спал, когда в дверь дома, в котором он остался на ночь, постучали тихо и неуверенно. За дверью оказался юноша, он пришел к полководцу, собрал в себе всю смелость и начал разговор:
- Великий полководец, отважный воин, забери и меня с собой на войну!
- А ты убил хотя бы одного своего врага?
- У меня нет врагов, великий полководец.
- Я покажу тебе твоего врага, когда убьешь его, тогда и приходи.
Он дал юноше зеркало и закрыл перед ним дверь.

По узкой, лесной дороге шёл молодой путешественник, только начавший своё первое путешествие, и что-то тащил за собой, какой-то сундук, привязанный толстой веревкой к его поясу.
По пути ему встретился старик.
- Добрый день, дедушка! Что ты здесь делаешь?
- Я возвращаюсь из своего путешествия, ибо я слишком стар, чтобы продолжать его. А ты, наверное, только начал своё? Куда думаешь идти?
- Да, верно, я третий месяц в пути, я уже устал, и много раз думал вернуться. Иду пока вперед, куда глядят глаза.
- А что ты тащишь за собой?
- Сундук, в нём моя вещь, я нашел её в лесу три дня назад. Она мне показалась нужной, я взял её с собой.
- Все ясно. Только дальше начинается болото, и если ты не бросишь здесь сундук, ты не пройдешь там, утонешь вместе с сундуком. Смотрю - ты крепко привязал его к себе.
- Как же я могу его тут бросить? Это самое ценное, что нашел я на своем пути.
- Тебе придется его бросить, поверь мне.
- Эта вещь – это все что я нашел за все три месяца пути. Я не ослышался? Её ты предлагаешь бросить?
- Мне сто пятнадцать лет, я путешествую давно, и если бы я нёс с собой все то, что удавалось мне найти, давно погиб бы я или застрял надолго.
- Ну хорошо уговорил, прощай.
- Удачи тебе в пути.
Путешественник, отвязав сундук, поплелся дальше, а дед, с улыбкой на лице, вздохнул и пригнул в реку.

Мудрец собрался идти за камнями. Собрался в далекий, трудный путь, за камнями, чтобы построить стены.
Мудрец взял самый большой мешок, который только смог найти, так как нужно было построить много крепких и высоких стен, а для этого нужно много камней. Он боялся, что не унесет такой груз, но не просил никого о помощи, да и никто не согласился бы ему помочь.
И действительно, зачем идти так далеко, тащить на себе столько камней, чтобы потом строить из них стены у себя на пути? Люди не видели в этом смысла. И мудрец не видел в этом смыла, но и он, и все люди, сами по себе, в одиночку, продолжают идти за камнями, чтобы строить себе преграды, просто мудрец был достаточно мудрым, чтобы это признать…